Степан выдернул из саадака вторую стрелу, чтобы прервать выстрелом этот невыносимый визг, и вдруг замер, услышав с другого края поляны хриплый утробный рык. Вскинув глаза,  он увидел секача, который мчался в облаке снежной пыли на визг. Крутанувшись около свиньи, он резко встал, подняв голову. Раздутыми ноздрями шумно втянул запах крови, и снова яростно рыкнул. Костяной щелк отточенных клыков морозом обдал спину Степана. Он потянулся, чтоб стрелу наложить на боевой упор лука, и это было его ошибкой. Маленькие свирепые глазки зверя мгновенно отреагировали на движение и уставились на охотника, сразу угадав в нем врага. В следующий миг бурый смерч, несся прямо на него, и Степан бросил лук, понимая, что пустить стрелу не успеет, да и мало проку бить нападающего вепря в лоб. Он выхватил топор, заставив себя оставаться на месте, и когда зверь оказался прямо пред ним, отпрыгнул в сторону. Секач пропахал снег четырьмя копытами, взбешенный остановился, потеряв человека из виду. В тот же миг на загривок его обрушился страшный удар топора, который по обух вошел в кабанью шею. Визгливым ревом оглушило лес… Степан попытался вырвать топор, но неодолимая сила оторвала его от земли, и он в недоумении страшном увидел, что летит через спину зверя. В нос ударил страшный запах зверины, и сразу - холодный запах снега… Сосны опрокинулись, улетая, и он увидел прямо над собой раскрытую страшную пасть в розовой пене и кривые ятаганы клыков… Закрыв глаза, прошептал Степан: «Господи, прости…» Но удара не последовало, раздались какие-то хлюпающие звуки и тяжелый звук падения, от которого, казалось, содрогнулась земля… Степан открыл глаза. Секач бился рядом на красном от крови снегу, загребал ногами, пытаясь ползти на боку… Значит, удар все-таки оказался смертельным…

               Шатаясь, Степан встал и склонился над поверженным вепрем.